aes_si (aes_si) wrote,
aes_si
aes_si

Categories:

Мы и левые



Мы не раз еще будем отмечать, что хотели бы порвать мегаломанские индо-европейские макрокультуры на тысячи коллективов полисных пропорций. Но, увы и ах, даже полис это слишком много. Известно т.н. "число Данбара", но и в данбаровой группе попадаются неуёмные альфачи.

Что-ж, мы (в отличие от левых) не собираемся спорить, что имеем дело попросту с человеческой природой. Если еще точнее, человеческая природа бо'льшую часть исторического времени имеет дело сама с собой же в связи с нерегулярностью и нелинейностью воздействия на нее нечеловеческой природы. Этот нерегулярный и нелинейный характер воздействия со стороны нечеловеческой природы в свою очередь таков по определению последней (потому что она нечеловеческая и попросту не обязана демонстрировать регулярность, особенно людям).

В классической правой оптике человеческой природе максимально соответствует сословная монархия. Иногда последняя пользуется и покровительством высших существ по милости последних. Впрочем, этих высших существ следовало бы называть "низшими существами", так как с легитимными монархами связываются такие категории Сил, которым люди в принципе интересны, потому что они сами стоят с того краю, который ближе к людям.

То же, что произошло после краха сословных монархий в Европе уникально по многим признакам.

Во-первых, следует отметить прекращение guidance (водительства) со стороны Сил. По сути, остались только разные профессиональные тролли типа "НЛО", а также существа, предположительно решающие проблемы совсем малых групп и отдельных лиц. Да, прекратились войны с массовыми человеческими жертвоприношениями, но одновременно европейские нации остановили свой численный рост и утратили источники творческих сил, т.е., очевидно – контракт с нечеловеческими существами расторгнут.

Во-вторых, обнаружился вызов человеческой природе со стороны технологий, который, возможно, впервые оказывается сильнее, чем подрыв потенциала технологий со стороны человеческой природы, каковая субверсия прежде имела место через некоторое время после любой технологической революции.

Так, похоже, что повсеместный surveillance (надзор), первоначально осознаваясь как оффенсивный, должен, в конечном счете, привести только к полной транспарентности и деприватизации повседневного существования. Марксисты здесь еще могут заметить, что их теории о производительных силах распространяются на "производство информации" еще как: в конечном итоге средства производства так или иначе становятся доступны всем, т.е. обобществляются, что происходит и со средствами наблюдения, в результате чего все бесплатно наблюдают за всеми, как те два ковбоя из анекдота.

Для диктатуры в духе классических антиутопий XX века потребен субъект диктатуры, а с субъектом нынче вообще проблемы, т.к. полноценный субъект воспроизводится только в иерархиях, а иерархии испытывают ускоряющийся кризис уже давно.

Таким образом, пролиферация надзора лишь приближает полную диссолюцию, предсказанную Геноном, а не замедляет ее.

Даже в РФ, где общественные контуры пока еще весьма примитивны и "биологичны", самоцензура общества была бо'льшей проблемой, чем робкие инициативы тех, кто (не без труда) изображает здесь политический субъект, пока в 2010-х она не была, наконец, подкреплена демонстративной цензурой (которая является малоэффективной, но позволяет избежать психологического перенапряжения самоцензуры, перекладывая решения на "Большого Брата"). Тем не менее, мы хорошо помним, что сначала была именно самоцензура, еще когда никакой цензуры не было.

100% конформист одобрит любое наблюдение над собой. Можно возразить, что 100% конформистов не существует, но так обстоят дела только до тех пор, пока субъект политической власти 1) имеется 2) представлен оффенсивной группой людей.

В этом смысле, левые протестуют против, например, уличных систем распознавания лиц не потому, что левые действительно против таких систем и что при власти левых этих систем бы не было (ну конечно же были бы, причем были бы введены еще раньше), а потому что левые критичны к предположительному субъекту контроля, т.к. являются маргиналами по отношению к магистральному движению истории.

Мы настаиваем на том, что леваки обычно (но не всегда!) хотят в то же самое "беспощадное будущее", только лезут в него через жопу, а не как хипстеры-дигерати - через сияющую парадную цифрового турбокапитализма.

Теперь мы готовы убрать замечание в скобках: всегда.

Левые похожи на брошенную любовницу, которая ревнует к официальной жене Мейнстрима Истории. Они всегда критикуют общество, потому что просто хотят спать с Мейнстримом Истории. Но они уже спали, и это закончилось.

Левые, не критикующие никакое наличное общество ("киббуцные левые" за неимением лучшего названия) и – главное – не осуществляющие никакую интервенцию в него, не желающие "кармически" взаимодействовать с ним, т.е. конструктивисты, а не революционеры, нам по-прежнему интересны, как были интересны всегда.

Но, похоже, что после завершения киббуцного проекта в Израиле, таких левых больше нет, и что оставшиеся левые это именно то самое дерьмо, о котором пишет bohemicus.

Т.е. группа исторического рессантимента, которая мечтает заменить собой действующий субъект, все более увлажняясь в этих мечтах.

Но дело, однако, идет к кризису субъекта как такового. И отнюдь не в том направлении, который рисуют левые, какими бы красками они при этом не пользовались – черной или розовой.

С теми же системами наблюдения все идет к тому, что все будут наблюдать над всеми. И даже те, которые сейчас "немного равнее", падут при следующих технологических итерациях. При этом никакой утопической ситуации это не создаст ровно так же, как и антиутопической. Потому что левый философский аппарат (заведомо лишенный метафизики) просто отказывается описывать такие ситуации.

Так что на поле, с которого предварительно согнаны поскучневшие левые, в ритуальном бодании схватились хилиасты-пессимисты (традиционалисты-генонисты) и хилиасты-оптимисты (трансгуманисты и им подобные), и ничего другого, заслуживающего внимания, попросту не осталось. Но и их/наше время истекает.

Кому же не очевидна "брошенность" левых и их комплекс страдающей девицы? Это не очевидно тем, кто не может примириться с действующим субъектом, поскольку сам критически несубъектен. Например, в нормальных странах даже политические маргиналы как-то представлены в парламентах, но в РФ маргиналы... воистину маргинальны.

Однако вместо того, чтобы бороться за участие в легальной политике, левые по-прежнему пугают ежа (т.е. постнадломное параноидально настроенное государство с мощным репрессивным аппаратом, такое как российское) "голой ж*пой", т.е. "революцией", выступая в роли пресловутой "антисистемы" – слишком очевидной, чтобы ёж не начал угрожающе сопеть при малейшем их движении.

Помимо этой, чисто общественно-политической причины, которая будет так или иначе устранена в ходе политической эволюции в России, у утраты всякой субъектности, есть, к сожалению, причины и личного уровня, которые часто (в виду общей деградации) неустранимы. Это прежде всего инфантилизм и низкий уровень жизненного опыта, включая узкий кругозор, слабую эрудицию, низкую степень вхождения в различные культуры.

Мы уж не говорим о клинических случаях ненависти к культуре и к национальным аспектам вообще. Что повально встречается у людей, получивших советское/постсоветское естественнонаучное образование, по определению не подразумевающее культуры, часто даже бытовой.

Для них критика марксизмом национального как "буржуазного" *, (а этнического, видимо, и вовсе как "деревенского") – удобный предлог, извиняющий их эмпирическое невежество в области человековедения.

Этот феномен также тесно связан с антиисторизмом, объединяясь с ним в законченный комплекс левака.

И самое смешное, что мы... всячески приветствуем антиисторизм, если только тот честно требует для себя "чистого листа". Секты, коммуны, киббуцы и т.д. – one love. А уж гипотетические племена нас попросту сексуально возбуждают ("трайбосексуализм"? почему бы и нет). Потому что такой антиисторизм на самом деле означает... новую историю.

Но антиисторизм "критический" по своей сути удаляется от левого идеала, от авангарда. Это психологическая, часто патологическая зависимость от наличного общества и его "грехов". Такой человек демонстрирует вовсе не признаки авангарда, а признаки абсолютной поглощенности историей, ну, например, России (думаю, понятно, что мы издеваемся, т.к. на деле почти всегда речь идет только об истории России).

Т.е. это антиисторизм не просто истерический, но и прямо шизоидный. Это требование "другого глобуса", да, но при этом такое требование, чтобы это был тот же глобус, с которого просто содрали живьем кожу.

И это в то время, как для честного малого, искренне желающего "покинуть историю", у нас всегда найдется несколько волнующе новых глобусов, включая и совершенно плоские!

Это вопиющая неблагодарность, а мы не прощаем неблагодарность всякую, а не только лишь вопиющую.

См. также Традиция и Эпидемия
См. также Где воцаряется полтергейст

_____
* Мы всякий раз не устаем повторять, что французить 200 лет кряду – плохой тон, и что следует потому всякий раз без малейшего колебания переводить "буржуазное" как "городское" и наслаждаться реакцией собеседника.
Tags: история, общество, теория
Subscribe

  • Гумилевизируем британскую историю

    Великобритания начала разваливаться вовсе не в 2016 году и даже не в 1947, а еще в 1867 – с первых ирландских восстаний. Ирландцам, переходящим в…

  • Баня в Булгаре и Косматые

    Этой осенью мы побывали в Булгаре и провели небольшое расследование одного свидетельства: И видел я в Булгаре человека из потомков адитов, рост…

  • Нетривиальные торговые операции

    Эпизод 1: Уральский аптечный экспорт до Петра I Кроме того, следует отметить, что в этих лесах [по берегам Чусовой] растет совершенно особое дерево…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments