July 29th, 2021

celtic-skeltic

О подлинно традиционных семейных ценностях на Руси



ЗАПАДНАЯ РОССИЯ, ВОЛОГОДЧИНА И СРЕДНЯЯ ВОЛГА (ПРАВОСЛАВНЫЕ)

А.В. Балов, к авторитету которого обращалась М.М. Громыко, писал: «В старину, говорят, в некоторых глухих местах уезда, как, например, в Подорванской волости, на деревенских беседах (на всех или на некоторых, в известное время года) были “гаски”. Молодежь оставшись одна, гасила лучину и вступала между собой в свальный грех. Ныне только кое-где сохранилось только слово “гаски”».

…«Гаски» в прошлом существовали не только в Пошехонском уезде, но и в Вельском уезде Вологодской губернии: «Раньше на посиделках устраивали “гаски”: тушили лучину и начинался свальный грех». В той же Вологодской губернии и в некоторых других существовал обычай, известный под названием «мять солому». «Так называется, – сообщает К. Петров, – обыкновенная посиделка или игрище, по окончанию которых пол избы устилается соломой и затем гасится огонь".


(Юрий Семёнов, "Пережитки первобытных форм отношений полов в обычаях русских крестьян XIX – начала XX в").

В фундаментальном труде, посвященном этнографии Вологодской губернии, утверждается, что «в большей части деревень девичьему целомудрию не придается строгого значения. Как сообщали местные информаторы, «редкая из наших девок не гуляет до замужества». Что же касается парней, то они начинают «баловаться» едва минет 15 лет и к моменту вступления в брак каждый из них «знает не одну девку».

Полная свобода связей между парнями и девушками существовала в ряде деревень Арзамасского уезда Нижегородской губернии. Общество в эти отношения никак не вмешивалось. В Суражском уезде Черниговской губернии, в котором наряду с белорусами жили и русские, добрачные связи имели широкое распространение.
(Ibid.)


МОСКВА, ВЛАДИМИРСКАЯ, ЯРОСЛАВСКАЯ, КОСТРОМСКАЯ ГУБЕРНИИ И СИБИРЬ (РАСКОЛЬНИКИ)

Жизнь других федосеевцев не лучше жизни преображенцев. Развитию такой половой свободы немало содействовали женщины. Так, напр. около 1850 г. в окрестностях Москвы возник новый толк из женщин и девиц, при вступлении в который они давали писанную собственной кровью подписку в том, что ненавидят и отвергают брачное супружество. (С. Шашков, "История русской женщины")

В общинах бегунов жизнь еще более свободна и, по выражению одного их учителя "греси паче естества, паче Содома и Гоморы". Бегуны считают брак состоянием беспрерывного блуда и думают, что "жена дана дьяволом, а девка богом; жить с женою грех, а с девкою несть греха; детей не надо. Свальный грех или так называемые "кладки" существующие во многих раскольничьих общинах, достаточно известны, чтобы распространяться о них. (Ibid.)

И т.д. и т.п.

Далее следует известное свидетельство Рокколини, предвосхитившее процитированные выше наблюдения русских этнографов. Не стоило бы очередного воспроизведения, но тут до нас дошло ударом грома, что на самом деле... мы и сами успели поучаствовать в "гасках". Был у нас на первом курсе один тип, который собирал после последних вечерних лекций желающих в коридоре в корпусе университета и... выключал свет. Причем воспринималось это именно как своего рода квази-ритуал. По крайней мере ощущение некой торжественности присутствовало. Сейчас мы бы назвали, пожалуй, эту атмосферу "саббатианской", хотя евреев среди нас как раз не было (единственный еврей в группе тщательно избегал подобных развлечений, и он же был главным пошляком и любителем психоанализа – совпадение? не думаем). До половых актов, конечно, не доходило, так что это можно было назвать "свальным петтингом", но факт в том, что еще в конце 1990-х деревня XVII века присутствовала в нашей жизни студентов города-миллионника. Называйте это археомодерном, реликтовыми пережитками или реархаизацией (вот это последнее на наш взгляд куда как вернее), но данное обстоятельство слишком примечательно, чтобы от него можно было так просто отмахнуться.

В известное время собираются вместе соседские мужчины и женщины и, поплясав и позабавившись вместе порядком, тушат лучину, после чего каждый берет ту женщину, которая случилась к нему ближе, и совершает с ней половой акт; затем лучина снова зажигается, и снова начинаются пляски, пока не рассветет и все отправятся по домам. В этот вечер лучину уже тушили два раза, и два раза совершен акт с теми, на кого случай наткнул в темноте». (Смехотворное путешествие Лактанция Рокколини в Московию ex Ducento Novelle da signor Celio Malespini. Венеция, 1609)

Любителям своего пола, родственной крови и братьев меньших также было где разгуляться на Руси:

Правда, что мы сами негодные рабы и великие грешники, по пословице: concutimur in nostris vitiis не видим собственных наших пороков; но Русские всех на свете грешнее, по причин своего закоснелого суеверия и безбожия, несмотря на то, что они только себя называют святым народом, а всех прочих скверными басурманами. Ибо хотя они заняли нечто у Греков от истинной христианской веры, но, под видом и под именем христиан, остаются прямыми варварскими язычниками. Сверх того они погрязли в содомском грехе, и никак не могут быть вразумлены, сколь велик гpеx сей в священном писании, а потому и не наказывают как должно за оный. Некоторые оскверняют себя кровосмешением, а что всего отвратительнее, скотским соитием, т.е., не только сквернятся между собою, но и с бессмысленными животными. И cиe не есть уже случайность, но сделалось обыкновением, баснею за столом, препровождением времени и достославным рыцарством. Я не говорю уже о... плотоугодии между ближайшими друзьями.

(Матвей Шаум, 1612)


Русь была и будет свободной и традиционной (что, конечно, одно и то же).


См. также Миниюбки и Традиция
celtic-skeltic

1001 имя Евро-Ермака



В советское время полуофициальной версией была реконструкция имени Ермака как Василий Тимофеевич Аленин. К этому приложил руку проклятый Бажов, наследие которого придется изживать еще много десятилетий.

У Ермака помимо тюркского прозвища "Ермак" (пока что воздержимся от перевода) было и другое тюркское прозвище – "Токмак". Это прозвище перевести крайне легко. Токмак, тукмак – это колотушка, слово содержится еще в Codex Cumanicus в загадке про ежа:

Yazda yavlï toqmaq yatïr. (Ol, kirpi-diŋ)
[На лугу жирная колотушка лежит. (Это ёж).]

Т.е. "поколачиватель" (дисциплинарные меры у конкистадоров как раз такие), или, если кому угодно, "молот" (в смысле "пробивной человек" или как в "Молоте ведьм" – молот против чего-то). Возможно, это прозвище как-то связано и с булавой/шестопером/клевцом – любимыми видами оружия наемных войск в XVI веке.

При этом настоящее имя "Ермака" было известно еще С.У. Ремезову, чей отец лично общался с участниками экспедиции. Ремезов и занес его в свою иллюстрированную летопись. Но для совков и постсовков – патриотов Мамонтовой Руси, оно звучит слишком неполиткорректно, поэтому еще многие годы будет оставаться в тени. Это имя – Герман. Фамилия Германа известна из другой сибирской летописи, воспроизведенной Е.П. Карновичем – Повольский. Имя "Герман" латинского происхождения, поэтому могло происходить только из католических регионов. Прозвище "Ермак" от него НЕ происходит. Ну а фамилия говорит сама за себя. "Ермак" был попросту поляк с территории ВКЛ.

Полагаем, что Молот – действительно достойный партнер для Гнева Божьего, Агирре, о котором мы не так давно смотрели первый фильм "речной дилогии" Вернера Херцога в реставрированном качестве.

Почему же немцы могут снять про испанского (анти)Ермака, а сам Ермак до сих пор не изъят из советского/постоветского трэш-пространства, где аксакалы в папахах говорят языком "Конька-Горбунка"? Потому что могут. Пока какой-нибудь Сокуров может снимать про японских императоров. Две головы орла между собой не дружат и смотрят в разные стороны. Но скоро это закончится.