July 10th, 2021

celtic-skeltic

Бертольд Брехт – Любовники



ЛЮБОВНИКИ

Осенний диких журавлей побег:
на юг летят их стаи тучам вслед,
что тянутся, когда уж птичий след
растаял. Так влюбленных бег —
на высоте одной, в одном и том же темпе,
и оба следуют друг другу неразрывно.
Как журавли способны небо разделить
с угрюмым облаком и ветром заунывным,
влюбленные свое так делят время.
Ничто не может бег предотвратить,
ничто не держит их и не мешает бегу.
О, если бы не этой жизни бремя,
отнес бы ветер их в небытие,
отнес туда, где исчезают страны,
где только дождь один потоком хлещет.
Но неизменен ход орбит луны и солнца…
Летят они, затеряны, но вместе.
Куда, ты скажешь? — В Никуда. — А от кого?

— От всех.

Ты спросишь, сколько длится их полет?

— Недолго.

И когда оставят они друг друга?

— Скоро.

(Итак, похоже, крылья у влюбленных
устроены, чтоб опираться на любовь)



Перевод с немецкого, 2006
По изданию Gedichte, vol. II (Frankfurt: Suhrkamp, 1960), p. 210.
celtic-skeltic

Исправление имен. Неуловимое иудео-христианство



Тезис. Расхожий термин "иудео-христианство" имеет два приложения: историческое и современное. Далее мы увидим, что в то время, как историческое приложение этого термина вполне легитимно и создает известный объем понятия, употребление выражения "иудео-христианство" в современном контексте не создает вообще никакого объема понятия, т.е. не соответствует никакой реальности и целиком бессмысленно.

Итак, мы предприняли небольшое исследование, чтобы ответить на вопрос о том, кто впервые употребил выражение "иудео-христианский" и какое значение в него вкладывал. Ведь если христианство – это (очень грубо говоря) уже помесь галло-греческого язычества с иудейским сектантством, то что же такое тогда "иудео-христианство"? Нам и прежде никогда не нравился этот химерный термин, но мы всякий раз давали ему пройти мимо, и только обнаружение выражения "иудео-христианство" не у кого-нибудь, а у Мирча Элиаде, по-настоящему "резануло". Так что пришла пора разобраться с этим безобразием, по сравнению с которым меркнут даже Передняя, Западная и Малая, Центральная и Средняя Азии.

В XIX веке это словосочетание впервые употребил историк религии Эрнест Ренан (1823 – 1892), но лишь в историческом значении, т.е. применительно к ситуации первых веков н.э., когда христианство исповедовали в основном бывшие иудеи:

До Магомета, и даже после него, в Сирии еще будут иудео-христиане, элказаиты, евиониты. (Э. Ренан, "Марк Аврелий и конец античного мира", гл. 28)

и далее: Абиссинцы настоящие иудео-христиане, соблюдающие все еврейские правила, часто даже строже, чем сами евреи. (Ibid.)

Около 1900 года понятия "иудео-христианство", "иудео-христианский" (в сугубо исторической аппликации) становятся общеевропейскими и общеупотребительными:

Термин «иудеохристианство» был введён в историческую науку Тюбингенской школой (Ф. Бауэр и др.) и развит католическим богословом Ж. Даниелу. Пётр, один из учеников Христа, считался создателем иудеохристианской церкви, тогда как Павел – создателем нееврейской церкви: «…мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных» (Гал. 2:7 [1; 230]). Поэтому иудеохристианство именуют также "петринизм" (в отличии от "паулинизма") — изначальная форма палестинского христианства, ещё не отделившегося окончательно от иудейства. (В.А. Алымов, "Лекции по Исторической Литургике")

В СССР до Перестройки марксистские историки (например, миграциолог Ж.А. Зайончковская) уже широко использовали это словосочетание в своих работах и публичных выступлениях, но по-прежнему в узком, "профессиональном", смысле, вернее даже в двух смыслах. Во-первых, этим термином обозначались христиане первого этапа, когда на греческом Востоке апостолы ходили проповедовать по синагогам; во-вторых (хронологически ближе к Бар-Кохбе), собственно, христиане из иудеев, для которых остро стоял вопрос обрезания. При Бар-Кохбе и эта местная группа с иудейством порвала, т.к. Бар-Кохба объявил себя Мессией. Таким образом объем и советского термина включал в себя лишь часть христиан – как в пространстве, так во времени. Объединять иудеев и христиан "вообще" в одном понятии никому из серьёзных учёных и в голову бы ни пришло.

И во время Перестройки употребление термина еще "поправляли", непременно возвращая его в исходный исторический контекст, как это делал, например, отец Александр Мень:

Боюсь, что сегодня иудеохристианства не существует – это миф. Есть христианство евреев, так же как есть христианство русских, англичан или японцев. Иудеохристианство – термин, подразумевающий некий синтез между ветхозаветными обычаями и новозаветной верой. Пока этот синтез не существует нигде. Впрочем, должен сказать, забегая вперед, он существовал: была особая иудеохристианская Церковь, существовавшая около пяти столетий в начале нашей эры. (А. Мень)

К историческому употреблению термина "иудео-христианство", таким образом, нет никаких вопросов. Историческое иудео-христианство – это понятие определенного объема, вариативное в пределах группы исторических явлений, связанных с участием иудеев в формировании новой религии – христианства.

Вопрос в том, кто и когда стал использовать термин из истории религии применительно к современной эпохе. В 1922 году за употреблением понятия замечен Освальд Шпенглер:

Нельзя вообразить себе большей противоположности, нежели между [...] иудейско-христианским и позднеантичным видами нигилизма, между ненавистью к чужому, отравляющей еще не рожденную культуру в материнском лоне ее родины, и отвращением к собственной культуре, вершины которой вконец приелись. (О. Шпенглер, "Закат Европы", том 2: "Города и народы", 1922)

С одной стороны, Шпенглер пишет здесь о ситуации "еще не рожденной культуры", т.е. ретроспективно, используя термин "иудейско-христианский" в рамках современной ему Тюбингенской школы. С другой стороны, мы знаем, что Шпенглер считал иудаизм, восточное христианство и ислам порождением одного "магического типа" сознания и одной культуры.

Характер (концептуально-расширительный) употребления термина Шпенглером уже подозрителен. Но настоящий "прорыв" случился все-таки во Франции.

Дело в том, что во Франции не существовало ни еврейских гетто ни черты оседлости. Поэтому не нужно было даже воображать себе некий "иудеохристианский мир": в Третьей Республике сложилась совершенно уникальная ситуация, когда иудаизм и французский католицизм фактически... перемешались:

Реформа и ассимиляция набирали силу. В девяностых годах девятнадцатого века всего несколько сот евреев Франции, не считая Эльзаса, были ортодоксами. Реформистские синагоги Франции ввели христианские ритуалы: в 1865 году частью службы стала органная музыка, раввины одевались как священники, а субботние службы проводили в воскресенье. (Рав Берл Вайн, "Ам Исраэль хай")

Так вот оно, неуловимое "иудео-христианство" в современном смысле слова! Не существовавшее нигде в природе, кроме... либеральной Франции fin de siecle. Эту ситуацию фиксирует ее современник – никто иной как... Рене Генон, который и отрывает термин "иудео-христианство" от исторического контекста, используя его для актуальной полемики с теософами:

Именно эта ненависть ко всему, что можно назвать «иудео-христианским», привела к сходству во взглядах, на которое мы уже делали намек, между г-жой Блаватской и востоковедом Бюрнуфом. (Р. Генон, "Теософизм, история одной псевдорелигии", 1921)

То, что Генон прибегает в этом абзаце к кавычкам, говорит о том, что он сам не считал термин устоявшимся и общеупотребительным за пределами Франции и специфики общества Третьей Республики. "Можно назвать", а можно и не назвать. Могу копать, могу не копать. Но эстафету быстро перехватывают англо-саксы, которым показалось тактически удобным противопоставить воображаемое иудео-христианское единство как условие либерализма воинствующему атеизму и большевизму Советов с одной стороны и антисемитскому языческому национализму стран Оси – с другой. Именно англо-саксы (виртуально) создают никогда не существовавшие в природе "иудео-христианские ценности". Это словосочетание вовсю используется в англо-американской пропаганде в 1930-х, а оттуда через фигуры, рефлексивно близкие пропаганде (Честертон, Оруэлл), просачивается и в литературную критику:

She [Duchess of Sanseverina] and Fabrice and even Mosca are incapable of acting meanly, a thing that carries no weight in the Judaeo-Christian scheme of morals. (Дж. Оруэлл, в рецензии на биографию Стендаля, 1939)

Далее – везде (в том числе в постперестроечной России).

См. также Исправление имен – в здоровом теле здоровый дух
celtic-skeltic

Ковровые бомбардировки Зевесами



Чем считать "языческие тенденции" Возрождения?

Вопрос очень не простой. С одной стороны – язык, насыщенный античной номенклатурой и "паганизация" материальной культуры и среды. С другой – отсутствие каких-либо конкретных языческих практик вне герметического реконструкционизма (по сравнению даже с той фрагментарной, но поражающей воображение картиной, которая рисуется обрывочными сведениями арабов о Европе VIII-X веков). Следовало бы вести речь, скорее, о некой "протоглобализации" с использованием "античного" языка, которая как раз использовалась Римом для подавления реальных локальных языческих тенденций реальных европейских народов. Т.е. Возрождение по сути носит... антиязыческий характер.

Не странно ли? С чего бы это французам, бывшим галлам, использовать греко-римскую номенклатуру? Причин таких на самом деле много, но ни одна из них не связана позитивной обратной связью с язычеством.
В эпоху Римской Империи ведь напротив, это в Риме были целые галльские жреческие коллегии, а у римской аристократии и буржуазии проявлялись отчетливые "галликанские" мотивы.

Куда больше подлинного своего язычества у тех же французов наблюдается в "готическую" (а это возрожденческий синоним "варварства") эпоху. Это прежде всего "вера в фей", вплетенная во французскую готику – вера, которая в период французского Ренессанса (т.е. с 1453 года) лишается характера наличной этнической практики и становится городским магико-литературно-герметическим феноменом, т.е. своего рода "протофольклором". Окончательная фольклоризация наступает с крахом Бурбонов.


РИМСКИЕ МЕМАСИКИ

Итак, "языческий" язык Возрождения - это своего рода мета-язык городских образованных классов (и в таком качестве в гимназической среде он дотянул едва ли не до середины XX века), находится он в обратном отношении к реальному язычеству европейских народов, и именно в период Возрождения происходит окончательный упадок этнических религий в католической Европе. Все эти Венеры и Зевесы, завезенные бенедиктинцами и кармелитами, просто добили реальное европейское язычество. В некотором роде это... католические мемы.

Поэтому неудивительно, что реальное европейское язычество, т.е. языческая по содержанию (и какая угодно по форме) практика, "вылезало" не на католических (разбомбленных "зевесами"), а на раннепротестантских, православных, иудейских и османских территориях (последние два типа территорий – во многом синонимы). Все эти "таборы", "радения", "заверованные места" и прочая и прочая. В общем, Freigeist.


ПУСТЫЕ ЦЕРКВИ

То что сегодня в Европе церкви пустуют, еще не значит, что христианство "ушло".

Иногда как раз наоборот, последние рудименты местного язычества сохранялись в приходской жизни, а христианство продолжается в отвратительной секулярной законотворческой деятельности европейских либералов и социалистов, бросающих тень на само понятие здравого смысла.

Церкви могут пустовать, однако европеец от этого не становится "вновь" язычником. Возможно потому, что никогда им и не был, если верить Гумилеву, согласно которому время жизни европейского суперэтноса следует отсчитывать с каролингских времен, то есть уже с христианских. Если он (европеец) сегодня не становится мусульманином, то он остается "сублимированным" христианином, с евангельской готовностью принимающим миллионы беженцев, верующим в необходимость римского брака для всех, эмансипирующим "женщин и рабов" и т.д. Вот в чем ужас-то.

Язычество - не такое, как постхристианство. Оно ему, в сущности, противоположно.

Язычество этноцентрично, ландшафтноцентрично, зло, вечно юно, бескомпромиссно, внутренне непротиворечиво. У сионистов, национал-социалистов и народных коммунистов за вычетом очевидных проблем (конфликт между текстом и ландшафтом у сионистов, христианством и нацией у нацистов, марксизмом и нацией у этнокоммунистов соответственно) – были зачатки язычества в модерне. Раскольники-беспоповцы, сохраняющие радикальные практики докатехизаторского Freigeist, "дикие" деревенские суфии старых тюркских тарикатов – бо'льшие язычники, чем итальянские католики со статуями Венер и Гермесов.

Но даже и традиционное христианство (в Средние века) само по себе еще очень этноцентрично. Представим себе землю язычников. Сначала вам надо построить в ней церковь. Примерно век она будет оставаться "только армянской" или "только греческой". При ней разрастется община (обычно всякие купцы). Затем начнутся смешанные браки. Затем если удастся – можно окрестить часть младшей аристократии (действуя через женщин), затем представителей правящего рода (в этот период возможна гражданская война и осадки в виде крови). Затем только можно выписать себе епископа и выйти за пределы столицы – о как. И это только начало, впереди еще много увлекательного, оставайтесь с нами.

Так что массовая христианизация протестантами каких-нибудь корейцев в XX веке, мгновенная по историческим меркам, это такая же новация, как ядерная бомба. Ну и цена подобного крещения понятно какая – ломаная вона. Превратили целый самобытный языческий народ в монголоидных американцев, а что дальше с ними делать – х*й знает.


ПЕРСПЕКТИВЫ

По мере разложения традиционного общества азиатов и америндов (седентеризация циркумполярных кочевников, упадок расширенной семьи и сельской общины у корейцев и японцев, успехи урбанизации в Латинской Америке и т.д.), границы христианизации отодвигаются "на Восток" стремительным домкратом, и у спасающихся от христианской чумы остается два основных прибежища – это буддизм и различные формы этнокоммунистических организаций... Среднесрочные же перспективы этих последних – это слияние с общим контекстом профанической современности и глобальной монокультуры, что хорошо заметно на примере Вьетнама и Таиланда (этнокоммунизм и буддизм соответственно).

У самого же европейца уже нет ничего. Переход европейца к гомеостазу (а даже этот процесс еще не завершен) нашел свое выражение в постхристианских формах, которые, однако не являются антихристианскими, как утверждает агрессивная российская пропаганда, да и не могут ими быть.

Они именно постхристианские, что доказывают, например, абсурдные "гей-браки" (и более того, политическое принуждение национальных церквей к их освящению). Надо ли говорить, что будь Европа действительно не-христианской, она прежде всего ликвидировала бы парный брак, а не продолжала бы упрямо и маразматически распространять римско-католическое понятие брака на различные формы сожительства?


АГРЕССИЯ КЕРИГМЫ

Надо ли распространяться о том, какую роль сыграло европейское христианство (а именно лютеранство) в абсурдном постхристианском феномене "признания прав ЛГБТ"? В России мало кто знает, что в ГДР и советской Прибалтике опекой сексуальных меньшинств занимались лютеранские приходы, которые являлись своего рода прибежищами для гонимых. Более того, они же опекали и... религиозные меньшинства, например, кришнаитов (впрочем, последних также следует относить к протестантизму, а вовсе не к индуизму).

Стоит ли говорить, что вне авраамического контекста никакой "проблемы ЛГБТ" просто не существует, и что проблематизируя эту сферу, авраамический контекст просто расширяет сам себя, назойливо заставляет думать о себе!

По сути, речь идет о продолжении "бомбардировки зевесами", только теперь в качестве псевдоязыческих зевесов используется псевдолибертарианская тема меньшинств. В итоге для многих жителей России, которые раньше вовсе не задумывались об авраамических моральных установках, последние стали предметом пока еще очень слабой и идиотической, но уже раздражающей рефлексии и законотворческой деятельности именно благодаря тематике т.н. "ЛГБТ".


МЕРТВОЕ ХРИСТИАНСТВО НИКУДА НЕ УХОДИТ

Нынешнее состояние мира (продолжающееся буквально несмотря ни на что насаждение "римской" модели в глобальных масштабах) – это просто логическое следствие христианства, а именно: постхристианство, которое с механической неизбежностью следует за христианизацией.

Не нравится "Гейропа"? BLAME IT ON CHRIST! Мир как "прогорк во Христе" (Розанов), так там и остается. Никто его не делал сладким с тех пор. А то что церкви пустуют, так это даже христианству в плюc: не локализовать, не поймать, не сжечь нафиг – как пресловутый "рассеянный Спектакль" у Ги Дебора... Неуловимый Джизус.


РАЗДАЧА ТЕТРИСОВ

Это все тем удивительнее, что у христианства на самом деле не было единого центра распространения до Каролингов. Картина одного большого "дикого Запада" – этакого варварского салуна, занятого собственными разборками, через который аккуратно фланировали какие-нибудь очень хитрые ирландские миссионеры, тоже не совсем верна. Где-то миссионеров просто резали. Викинги и саксы делали это планово. У язычников была субъектность, как бы ее не пытались замять. Рим же вообще оставался языческим дольше, чем принято считать. А в Византии было принято отдавать дочерей священникам для лишения девственности, т.е. малоазиатские культы просто переоделись в христианские облачения.

А просто где-то в конце IX века стало "неприлично" быть не-авраамистом. Если откроем все того же, уже измусоленного нами Ибн-Фадлана, то увидим, что вроде уважаемые люди живут как жили и дальше собираются, и ничего-то у этого лоха не получается, а Коран-то все равно "почитай мне перед сном", "красиво". Нравится чтение, нравятся буквы. Это как с компьютерами: увидел тетрис – перестал делать пугачи и дергать Вальку за косички, сидишь и играешь целый день пока глаза не опухнут.

Все сказанное позволяет предположить, что проект "Человечество" начал закрываться намного раньше собственно модерна, что "раздача тетрисов" уже означала приближающееся "закрытие карты" – задолго до книгопечатания, задолго до колониализма и глобализации, т.е. линейное движение к беспощадному будущему начало обозначаться уже при Каролингах.

И это Конец.

Но это не точно.


См. также Где воцаряется полтергейст
См. также Cool story bro
celtic-skeltic

Крайняя юдофобия иудаизированных сект



Яна Жижку... воодушевляли библейские тексты, он уподоблял себя еврейским судьям, а врага своего – Амалеку. Табориты были ярыми иконоборцами. Исходя из запрета еврейской религией изображать Бога и его воинство, они громили церковные скульптуры, уничтожали картины. Они были противниками монархии, сторонниками республики или выборного короля. Они первыми выбрали Второзаконие из Пятикнижия Моисеева в качестве модели и образца общественного устройства (впоследствии их примеру последуют Кромвель и основатели Американской республики). В своём лагере табориты распевали гимны рабби Авигдора, учителя и друга молодого короля Венцеслава. Но когда табориты овладели Прагой, евреям города было предложено креститься под угрозой смерти. Многие предпочли быть сожжёнными. (Грета Ионкис)

Читателю этого пассажа следует сделать важный выбор: или он согласится мужественно терпеть всем хорошо известный и достаточно безобидный рессантимент самих евреев, станет сохранять дистанцию, одновременно признавая еврейскую Традицию главной и системообразующей для Запада, или же он выберет мстительный рессантимент таборитов, которые, уничтожая евреев, вообразили себя "лучшими евреями" (за неимением на Западе какой-либо другой Традиции, на которую можно было бы опереться) и стали первоисточником так называемой "заместительной" риторики протестантов (Supersessionism).

И какое же зло по мнению читателя будет меньшим – для него и для евреев?

Наш Учитель, Андрей Чернов (ache) по этому поводу отмечал:

"Мы – Новый Израиль, Новый Сион" – это вещи чрезвычайно опасные. За одним только звучанием слов автоматически следует их оригинальное содержание, какими бы эпитетами и прилагательными они дополнительно не окружались, что уж и говорить о дополнительном привлечении беспомощного контекста... Прилагательные играют лишь оттенками вещи, но о коренном преобразовании чего-то через прилагательные не может быть и речи. Поэтому достаточно хорошо зарекомендовала себя магическая практика коверканья оригинальных слов, что мы видим на примере имени "Иисус", однако и она не решает всех проблем: лучше когда слово полностью своё, вообще своё и новое.
В процитированной же фразе слово "Израиль" исковеркано весьма слабо, а "Сион" (насколько я себе это представляю) не исковеркано вообще. Со всеми вытекающими. Христианство уже попало в эту ловушку "наследования", которая нас и имеет.


Андрей Чернов @ Форумы Арктогеи, 2000 г.

К этому остается лишь добавить, что человеческое прочтение Ветхого Завета (а не через колядоскоп новозаветного безумия) весьма привлекательно хотя-бы тем, что древнееврейская цивилизация предстает в нем не лишенным симпатичных, "гераклитовых", черт вариантом раннеантичной средиземноморской цивилизации. На фоне слишком многого (скажем, Екклезиаста) те же греки выглядят, безусловно, болтливыми петросянами.

Конечно, здоровый индоевропейский субстрат (каким были, например, англичане в XVI веке) хватается за это ощущение как за соломинку, надеясь подняться из океана христианской скверны к чистой солярности б-гоутверждения, реанимируя ВЗ. Из этой надежды, собственно, и рождается "дух протестантизма". Однако же Ситуация слишком садистична и не предполагает дальнейшее развитие указанных потенций муравьишки. Чем закончил (как, еще не закончил?) протестантизм, не отважившись осуществить полное замещение субстрата, мы прекрасно знаем.
celtic-skeltic

Почему все европеоиды - авраамисты?

Мы задались на первый взгляд странным вопросом. Но те, кто давно нас читает, не удивятся подобной логике.

Почему все европеоиды – авраамисты? (индусы не в счет, да они и не чистые европеоиды, а смешанные с веддоидами наподобие русских, смешанных с уралоидами).

В качестве иллюстрации приведем любопытный народ – Желтых Уйгуров (Югуров). Прежде это была восточная ветвь уйгуров. Сары-уйгурский язык весьма близок древнетюркским образцам, но сейчас не об этом, а о том, что вообще-то уйгуры в основном европеоиды (и в том, что касается по крайней мере его женской половины, это один из самых красивых европеоидных народов) и исповедуют Ислам. Желтые Уйгуры нас заинтересовали тем, что про них написано как о практикующих тибетский буддизм. Оказалось что это правда (некоторые из югуров даже знают тибетский язык). Но при этом антропологически... югуры не имеют к уйгурам никакого отношения и монголоидны!

Да, все европеоиды – авраамисты, происходят из стран и регионов, где христианство, ислам или иудаизм были или продолжают оставаться господствующей религией. Или же они теперь какие-нибудь "атеисты", "агностики" или, (не дай Б-г) неоязычники. Есть еще кучка "зорроавстрийцев".

Только смещаясь в сторону монголоидности, мы начинаем "подбирать" элементы домиссионерской вселенной. Мы начинаем понимать религию этрусков, только обращаясь к раннему Тибету, ощущаем кельтский дух в алтайском, до нас доходит что-то о Микенах только при взгляде на средневековую Японию и т.п.

На наш взгляд, эта ситуация чудовищна. Но прежде всего ее следовало бы объяснить.
celtic-skeltic

Традиция и Эпидемия



ПОЧЕМУ РЕЛИГИОЗНАЯ ТРАДИЦИЯ НЕ ИМЕЕТ, НЕ МОЖЕТ И НЕ ДОЛЖНА ИМЕТЬ НИЧЕГО ОБЩЕГО С САМОСОХРАНЕНИЕМ

Подлинной религиозной Традицией является, в частности, такая, в которой устанавливается действительная связь с высшими существами. Все остальное – ерунда.

Так вот критерий личной безопасности и выживаемости человека для высших существ в общем случае не существенен.

Поэтому в любой подлинной Традиции свобода лица заболеть и умереть не может быть ограничена иначе как контртрадиционным актом, за исключением тех случаев, когда некто (как Иона, например) представляет отдельный интерес для высших существ, т.е. когда они сами не дают лицу заболеть и умереть, а иногда и вовсе делают его бессмертным.

Именно из этого исходили отцы-основатели США, которые как раз были религиозными людьми и более того, масонами в хорошем смысле слова, так что классический либерализм (в отличие от того, что под именем либерализма известно сейчас) еще имеет под собой известные традиционные основания.

Вот почему в Традициях жизнь среднего индивида – ничто. Тот уровень, с которого начинаются ограничения по критерию выживаемости, как правило только родовой и далее племенной и этнический (для "языческих" богов), да и то не всегда, а только в случае присутствия в действиях высшего существа особой заботы:

Говорить о том, что племя нуждается в гарантиях выживания... вдвойне неверно: во-первых, племя не нуждается ни в каком выживании, во-вторых, племени на сегодня (в контринициатических реалиях – прим.) не существует. (Егорий Простоспичкин)

Но есть такие высшие существа, для которых даже сохранность целых этносов не особо важна, так как они управляют более широкими группами человечества. Именно таковы Элохим и все ветви Традиций, которые с ними связаны, т.е. Иудаизм, Ислам и Христианство.

Аллах в Священном Коране прямо говорит, что заменяет народы, предпочитая верных пассионариев: И если вы отвернетесь, Он заменит вас другими людьми, и они не будут подобны вам. (47:38)

В христианстве все достаточно ясно произнесено в Евангелиях (Марк 8:35-36). Троица плевала на "самосбережение" и уже наплевала на целые народы.

В иудаизме (Яхвизме) как "язычестве par excellence" – священный народ все, но отдельный еврей (или даже половина народа, как мы увидели в XX веке) – также ничто для Яхве.

Далее – традиционное поклонение (высшим существам) может быть только групповым действием.

От даосской школы "Небесных наставников" до Тридентской мессы литургия подразумевает физическое присутствие и вовлечение. Молитва и медитация – совершенно иные вещи, и тем чудовищней их контаминация с литургическим действом в (пост)христианском мире.